Галоўная

 Кнігі
Памяць
Вялута
Навасёлкі лунінецкія
Интернат ты наш
Палессе маё Лунінецкае
Кажан-Гарадок 500-гадовы
Письма командировnew

Клуб Лунінецкая Муза

Лунінец

Мікашэвічы

Вёскі раёна

Расклад руху аўтобусаў

Гасьцёўня

luninetsm@tut.by

Iван Панасюк

Письма командиров

Письмо №1, командира отряда “Борцы” ОМСБОНа Д.П. Распопова

01.12.1980 года. Здравствуйте Иван Алексеевич и группа “Поиск”!

Сегодня получил Ваше письмо и немедленно отвечаю. Вопросов мне Вы поставили много, сразу ответить на все, конечно, не смогу. Постепенно обещаю высылать ответы. Постепенно, так как хочется Вам дать побольше, а для этого попрошу командиров групп дать Вам со своей стороны имеющиеся у них материалы.

Сначала немного истории (а это также может служить ответом на некоторые ваши вопросы, в частности, почему сборник называется “Динамовцы в боях за Родину”?)

(В письме №1 Распопова Д.П. даются краткие официальные итоги боевой деятельности ОМСБОНа И.П.)

На третий день войны на московском стадионе “Динамо” начала создаваться бригада собого назначения (ОМСБОН), задачей её были действия в тылу врага: диверсии, разведка, проникновения во вражеские учреждения, организация партизанского движения на территории, занятой врагом. Бригада состояла из добровольцев: в неё вошли пограничники, учащиеся спотивных школ и вузов, спортсмены с мировыми именами и рядовые; в бригаде были испанцы, покинувшие в 1936 году свою Родину, австрийцы и многие другие антифашисты. Всего в бригаде за время войны побывало около 8.000 человек, я считаю и погибших, а истребила бригада за время войны 137800 фашистских солдат и офицеров, пустила под откос 1415 воинских эшелонов, 5 бронепоездов, уничтожила 1232 паровоза, 13180 вагонов, 2137 автомашин, 148 км рельсов, 335 мостов, был сбит 51 самолёт, повреждено 426 км. телеграфно-телефонных линий и 240 км. кабеля, связывающего немецкое командование с гитлеровской ставкой.” Отряды бригады по 30-40 человек проникали в тыл противника и действовали на всех фронтах, защищавших Москву.

В районы будущих боёв были направлены 3 диверсионно-разведывательных отряда, один из которых назывался “Борцы”. В отряде было 34 (человека) воина. Старшему — мне — 36 лет, младшему, радисту Владимиру Макрушину — 16. Средний возраст был 20-21 год. О действиях отряда скажу позже. Задача же была поставлена очень кратко: перекрыть движение поездов на направлениях-Пинск-Лунинец-Гомель. Отряд задание выполнил. Об этом в следующем письме. Пока же скажу об отряде: кончилась война, и воины отряда разлетелись по всему Союзу. Некоторые погибли на других заданиях и направлениях (Беляев и Пушков), многие умерли. В Москве осталась небольшая группа. С их разрешения высылаю адреса на тот случай, если у вас будет охота написать и им. Я со своей стороны напишу также. Пока, чтобы не задерживать, пишу очень немного. Честно говоря, мне трудновато одолеть сразу все ответы. После 3-ёх войн и 2-ух инфарктов оно и не удивительно. О себе могу сказать, что и после войны был военным до 1962 года. Очень приятно, Иван Алексеевич, что молодёжь не забывает тех, кто воевал за будущее ребят, спасибо и Вам за то, что не даёте им забывать отцов и дедов. Буду постепенно высылать материалы. Может быть достану и книгу. Издали её 105000 экземпляров, но они быстро розошлись по библиотекам.

Жму Вашу руку, привет Адаму Романовичу.
Д.П. Распопов

Письмо №2

2.12.1979 года. Желаю Вам в Новом Году, а также и Вашим ребятам спокойного Года и чистого неба! Жду ответа на третье письмо, надеюсь, что дошло, там фотографии и кое что о воинах отряда “Борцы”. Пока добавлю, что смог восстановить в памяти.

Список воинов отряда “Борцы”:

1. Распопов Дмитрий Павлович — командир отряда, старший лейтенант.
2. Ляховский Олег Кириллович — заместитель командира.
3. Шидловский Борис Иванович — лейтенант, помощник командира.
4. Пушков — капитан, заместитель командира по разведке.
5. Беляев А.— старший лейтенант, заместитель командира по разведке (оба погибли в Югославии июль-август 1944 года).
6. Харламов Николай Константинович — русский, командир группы.
7. Соболев А.С. — русский, командир группы.
8. Яковлев — русский, минёр, умер.
9. Бездушев В.В. — русский, минёр, командир группы.
10. Горжанин — русский, минёр.
11. Богдан — украинец, минёр.
12. Парарольс Фердиананд — испанец, минёр.
13. Валехо — испанец, минёр.
14. Шапиро — еврей, минёр.
15. Мрочек Станислав — поляк, минёр, корреспондент.
16. Цуриков Василий — русский, снабженец отряда.
17. Дрендель — еврей, минёр.
18. Радаев Алексей — русский, минёр.
19. Смирнов Григорий С. — инструктор-подрывник, погиб.
20. Макрушин Владимир — русский, радист, погиб после войны.
21. Скрипник — русский, минёр, погиб.
22. Гаврилин П.Г. — русский, минёр.
23. Мале(я)вин — русский, минёр.
24. Крутелёв — русский, минёр.
25. Кудрявцев — русский, минёр.
26. Шелепков — русский, минёр.
27. Смирнов А. — русский, минёр.
28. Романов — русский, минёр.
29. Ермолович Николай Данилович — белорус, пулемётчик, погиб 2.05.1944 г. у станции Люща, Лунинецкий район Брестской области. (Стало известно лишь в 2011году из письма ФСБ России.)
30. Александрова (Харламова) Т.В. — врач отряда.
31. Шаталова Мария — русская, радистка.

Кроме этого был ещё один испанец, но по дороге заболел и был отправлен самолётом с аэродрома отряда “Комарова” — (Коржа Василия Захаровича) в Москву. Были ещё два воина — капитан разведки и радист от Рокоссовского, но несколько дней спустя они были отозваны по причинам, мне не известным. Фамилии, подчёркнутые, тех воинов отряда, которые жили в г. Москве или пригороде, остальные разбросаны по всему Союзу, и нам, оставшимся, о них ничего не известно.

Будьте здоровы! Д. Распопов.

Отдельно несколько слов о некоторых воинах отряда “Борцы”.

Василий Бездушев — командир диверсионной группы. Сражался в 4-х разных отрядах. За годы войны на его счету появились десятки взорванных эшелонов и уничтоженных врагов, сотни километров пройденных в тылу врага дорог и тропинок. Это человек, награжденный 16 боевыми наградами с орденом Ленина во главе, получил в 1974 году орден “Красной Звезды”, военный орден в мирное время, такое бывает не часто. Но он одевает свои награды один раз в год — в День Победы. Я не знаю другого человека с таким острым зрением и феноминальной памятью. Вот примеры: переходя линию фронта встретили железную дорогу, дело происходило ночью. Впереди отряда шёл Вася. Он остановил отряд, так как в ночной темноте увидел в 25 сантиметрах от земли тонкую проволоку. Мина! Сколько я не присматривался и даже становился на колени, проволоки так и не увидел и только когда на неё повесили бинт, столо видно. Во многих случаях зрение Бездушева спасало жизнь ребятам.

Случай второй: во время перехода отряда на оставленной стоянке забыли санитарную сумку, сообщили мне только на следующий день. Отряд за это время прошёл по лесам и болотам 35 километров. Бездушев вернулся, нашёл сумку и через 11 часов догнал отряд. Василий Васильевич и сейчас продолжает свою службу в Советской Армии. У меня нет пока его фотографии, как только достану — вышлю.

Владимир Макрушин — ученик одной из московских школ. Отец Володи погиб в первые дни войны, он был пограничником. Макрушин отказался от пенсии за отца, стал рабочим военного завода и одновременно начал изучать радиодело. В 1942 году стал отличным радистом и умудрился не известным мне способом попасть в бригаду, потом и в отряд “Борцы”. Ему было только 16 лет. Представьте себе паренька ростом сантиметров 160, лицо да и весь вид детский (он и на фотографии выглядит молодо, хотя снят в 20 лет). Когда я спросил, сколько же ему лет, он ответил — 17! Уменя не хватило мужества опровергнуть это. Я видел его глаза. Он мечтал быть полезным Родине, мстить за отца, за нашу поруганную землю, за слёзы и кровь народа, а мечту нельзя трогать. Кончилась война. Макрушин поступил в военное училище. Стал лейтенантом. В это время в лесах Украины было много еще недобитых врагов: “власовцы”, “бандеровцы” и прочая нечисть. В одной из вылазок в лес группа Макрушина была окружена большой бандой. В этом бою и погиб Володя.

Николай Харламов сражался в составе разных отрядов, несколько раз действовал в тылу врага. В отряде “Борцы” был командиром диверсионной группы. Очень скромный, не любит говорить о себе.

Одно из его воспоминаний. В конце февраля 1944 года командиром отряда была поставлена перед группой задача: вывести из строя участок железнй дороги Житковичи-Микашевичи-Лунинец, а также заминировать Варшавское шоссе в районе Клецка и вести разведку. “До места действия мы добрались к марту, так-как дорога по болотам была очень трудной. Остановились на Куковских хуторах, недалеко от ж.д. узла Ганцевичи, у жителя хутора “деда” — Адама Бобко. Дед Адам, разумный и заботливый, называл нас сынками. Ходил в качестве проводника на железку. Водил нас по глухим, только ему известным тропинкам. Ходили мы в лаптях, которыми нас тоже снабжал дед Адам.

За два месяца группой было подорвано 8 железнодорожных эшелонов с живой силой и техникой врага на участках Лунинец-Микашевичи-Житковичи и Лунинец-Барановичи. На Варшавском шоссе подорвали полтора десятка автомашин. Собрали сведения о расположении немецких горнизонов близ Варшавского шоссе”.

Повторяю, Харламов очень не любит говорить о себе, постепенно я попробую его заставить написать побольше, а не только описать 2 месяца. Смелый и всегда спокойный, пользовался большим авторитетом у бойцов и командиров отряда.

Будучи на Дне белорусской письменности 4 сентября 2011 года в Ганцевичах я встретился с некоторыми жителями деревни Куково. Беседы по поводу “деда Адама” тогда не имели успеха, но сегодня могу поделиться скудными данными. Ветеран педагогического труда Иван Павлович Бобко, возглавлявший более 20 лет местную школу, пообещал мне разыскать следы однофамильца. Спустя два месяца, он мне позвонил и дал номер телефона Начского сельсовета, в состав которого входит населённый пункт Куково-Бор. По его предположениям, только там мог проживать такой человек. Секретарь местного органа власти подняла старые, похозяйственные книги за 1950 год. В одной из них обнаружила, что Адам Николаевич Бобко, 1889 года рождения, жил на одном глухом отдалённом хуторе, что, очевидно, и было нужно группе минёров-подрывников отряда “Борцы” во главе с Николаем Харламовым, пришедшей с базы под Гоцком. В семье Адама было трое детей: Адам, 1918 года рождения, Михаил, 1920 года рождения и дочь Надежда, 1926 года рождения. Удалось пообщаться с жителем д. Остров Ганцевичского района, внучатым племянником деда Адама Бобко Иваном Иосифовием Бобко, 1941 года рождения. Он рассказал, что дед Адам был старшим братом его деда, родившегося в 1892 году, год рождения деда Адама — 1889 год. Это совпадает с рассказом Харламова членам группы “Поиск” в Москве в 1980 году. Он говорил, что деду Адаму в войну было лет 48-50. Он ещё восхищался дедовым мастерством, называя его мастером “на все руки”, а особенно благодарил его за то, что он, имея большую семью, не побоялся принимать и прятать 5 человек подрывников. Дед и его жена кормили их тем, чем питались сами Этот маленький факт, как простые люди, полешуки-белорусы, помогали, чем могли, приблизить день долгожданного освобождения от ненавистных фашистов и не считали свою помощь чем-то особенным, героическим. Такой уж у нас национальный характер: помогать другим всем тем, что имеем, делиться последним.

Иван Иосифович рассказал о минёре по фамилии Богдан, который очень любил петь украинские песни. У группы была радиостанция, с помощъю которой они держали связь с отрядом, но за 7 дней до освобождения выработались батареи… помнит, когда в июле, числа 7-8, освободили их деревню и как много было русских раненых, как после танков двигалась кавалерийская дивизия. Спустя две недели Иван Иосифович прислал три фотоснимка деда Адама, времён первой Мировой войны. Служил он в то время в Карпатах, службу нёс в продовольственном взводе. Имел ранения, но повезло вернуться живым домой. В 1918 году вернулся домой, женился. Жил как и все белорусы того времени. Похоронен в д. Голынка Минской области в 1968 году.

А ещё Иван Иосифович вспомнил рассказ деда Адама об одном французе из группы, который готовил блюда из лягушек. На самом деле это был один из нескольких испанцев-добровольцев отряда ”Борцы”, о котором написал сам командир отряда. Звали этого испанца Фердиананд Парарольс.

Однажды отряд отбил у немцев обоз с награбленным продовольствием — несколько коров и отличного племенного быка. Фердиананд плохо знал русский язык, долго вспоминал, как его назвать, но так и не вспомнил, но всё-таки сказал: “А это хороший и очень породистый муж коровы!” В один из свободных дней Фердиананд попросил разрешения порыбачить. На обед у нас был картофельный суп, на второе тушёная картошка. А затем Фердиананд сказал, что сейчас он угостит нас новым блюдом. На столе появилась большая сковорода, от которой очень вкусно пахло. Фердиананд объяснил, что на рыбалку он не пошёл, а наловил мелких птичек и поджарил их ножки.

Новое блюдо всем понравилось. А часа через два Фердионанд заявил, что накормил всех ножками лягушек. Оказывается на его родине едят особый род лягушек, которых он и наловил. Если бы он сам не ел вместе со всеми, его бы, вероятно, поколотили. Ну, а так только посмеялись, тем более, что “жарево” всем понравилось. Сейчас он проживает у себя на родине — в Испании.

Посылаю пока то, что смог достать для вас. Буду продолжать.

Жму Вашу руку. Д. Распопов.

P.S. Спасибо, что не забываете ветеранов, вспоминайте со своими ребятишками и тех, кого нет. Они сделали больше нас. Советую выбрать время и написать Ляховскому, Соболеву, Харламову, Бездушеву, им есть, что добавить к моим коротеньким письмам (пока мы живы). Относительно Вашего желания дать материалы в газету, делайте всё, что, по-Вашему, принесёт какую-то пользу. Со своей стороны прошу, если что-либо о «Борцах» появится, пришлите и мне 2-3 экземпляра газеты. Совет ветеранов бригады так же собирает материалы обо всех отрядах, появляющиеся в печати. Прилагаю некоторые воспоминания о Ляховском О.К.

Олег Кириллович Ляховский. В 1939 году участвовал в освобождении Западной Белоруссии. С 1941 года пошёл добровольцем в ОМСБОН. В 1942 году — начальник штаба спецотряда “Гроза” сражался в тылу фашистов (в Витебской области и Минской). В марте 1943 года на парашюте заброшен с группой бойцов в бригаду “Вперёд” и успешно громил врага. В январе 1944 года — заместитель командира отряда “Борцы”, где и действовал на железнодорожной линии Лунинец-Барановичи и шоссе Бобруйск-Барановичи — (Варшава). За свою боевую деятельность Ляховский О.К. награждён 2 орденами и 10 боевыми медалями. В настоящее время — пенсионер, но продолжает трудиться в Высшей профшколе в Москве.

Декабрь 1979 года. Здравствуйте Иван Алексеевич! Спасибо за поздравления с Новым Годом и за подтверждение о получении писем. Не тревожьтесь, Вы меня нисколько не обременяете. Эта переписка доставляет мне удовольствие. Очень рад, что могу что-то сделать для восстановления в памяти людей о тех боевых делах.

Все командиры групп сообщили мне о получении писем из Велуты и обещают обстоятельно ответить, ну а я не дам им забыть об этом. Сейчас я готовлю для Вас ещё кое что, но вот несколько приболел и поэтому дело задерживается. Адреса испанца, как Вы и сами написали, дать не могу. Это возможны и крупные неприятности для него. Фото постараюсь прислать. Буду понемногу и дальше давать Вам наши воспоминания. Кроме написанного, посылаю несколько фотографий. Так они выглядят сегодня — командиры групп. Буду подбирать ещё. Всего Вам доброго! Ну, желаю Вам успехов в Ваших делах и начинаниях.

Жму Ваши руки. С уважением Д. Распопов.

Письмо №3

17.12.1979 года. Здравствуйте Иван Алексеевич! Только что получил Ваше письмо. Вероятно, это первое в ответ на мои два. Я очень прошу 2-3 словами подтверждать получение очередных посланий. Их будет ещё несколько. Теперь отвечаю на второй вопрос 1-го Вашего письма. Какие города или, вернее, какое участие мы принимали в освобождении городов? Вся наша бригада была создана для диверсионных действий в тылу врага. Отряды бригады в большинстве случаев были по 30-40 человек и в крупных операциях армии не могли участвовать. Группы и отдельные воины деиствовали везде, где был враг. Наверное, Вам известны имена многих ОМСБОНовцев? Например: Медведев, действовавший на Брянщине, Молодцев — в Одессе, Кудря — в Киеве, а также Кузнецов, Прокопюк, Орловский, Прудников, Ваупшасов, Озмитель и ещё 16 ставших героями СССР. — О многих из них написаны книги, созданы фильмы, их именами названы улицы, даже в Москве. Отряды действовали от северных до южных границ, от западных до Японии. Не всегда и всё кончалось благополучно, особенно в первые дни войны. Но всегда наши воины делали всё, что было возможно в человеческих силах. Теперь на вопрос второго письма, о себе.

Биография моя не блещет. Родился 15 февраля 1905 года. Учился в различных городах и школах. Жил с матерью, у которой была очень беспокойная жизнь. Она — врач ж.д. специального поезда. Я много занимался спортом. Работать начал с 1921 года, так как было голодно. Был чертёжником, молотобойцем, шофером. В 1926 году окончил институт физкультуры в Москве и до 1941 года работал инструктором и тренером по различным видам спорта. С 1962 года пенсионер, не работаю, сердце никудышнее. Воевать начал рано, хоть и по-детски. В 1919-20 годах Украина была ещё в руках немцев. Мы, мальчишки, видели, сколько добра ежедневно отправлялось в Германию: хлеб, скот, сахар и многое другое, — и мы решили воевать. Насыпали песок в буксы вагонов, сверлили полы вагонов с зерном, пытались стрелять немецких часовых. Для этого выкрали в комендантуре карабин, коробку патронов и 2 пистолета. Пробирались по вентиляционным трубам в подвалы под вокзалом станции Конотоп, где были немецкие склады. Когда всё это проделали, стали думать, что нас могут отыскать с помощью собак. Тогда надели галоши и долго бродили по лужам, сбивая собак со следа. Из имеющегося оружия обстреливали часовых на ж. д. мосту. Сами сидели в камышах болота (примерно в 1000 метрах от моста!) Увидев, что болото начинают окружать, ушли только нам известными тропинками, утопив оружие. Вторая моя настоящая война началась 1939 году, когда наша армия двинулась на освобождение Западной Украины и Белоруссии. В составе 10-ой армии находился 384 отдельный батальон связи, где я до этого похода командовал мотоциклистами батальона. И третья война была Великая Отечественная война. С первых же дней мы стали изучать всё, что нужно. В любое время суток, в любую погоду учились ходить, именно ходить, с полной выкладкой 20-30 кг до 30 км. По дороге нам добавляли по 2 кирпича в рюкзак! Затем 2 км бегом на стрельбище или минирование условного объекта, или переправа на чём попало через реку.

Учились минировать всё, что только можно: ж/д полотно, здания, машины, танки, шоссе и т.д. Мы уже до того заминировались, что на ходу начали прикидывать: мостик — куда и сколько надо заложить? Водокачка — а здесь куда и сколько? Дерево, трамвай, дом?.. Могли спросонья вычислить — сколько и куда?

Немцы подходили к Москве, и мы стали минировать подходы: просеки, дороги шоссе, тропинки и всё, что можно заминировать от врага. Немцев отогнали от Москвы и нам приходилось самим же разминировать всё, что мы приготовили. Тут требовалось и умение, и мужество. Мины, вернее их футляры, — деревянные, в земле намокли и взрыватели заклинило, кроме того взрыватели окислились, и каждое неосторожное движение — взрыв! Уходило на это много времени. Помнили, что минёр ошибается в жизни только раз. Правда, наши “остряки” уверяли, что дважды: первый — это когда он становится минёром. Уже много отрядов действовали в тылу противника, а мы терзались завистью, не считая свою работу достаточно боевой. Но и мы дождались, как Вы уже узнали из моих предыдущих писем.

Перед наступлением Советской Армии в Белоруссии (операция “Багратион” И.П.) было создано несколько отрядов из состава ОМСБОНа для диверсионной работы в тылу фашистов. Необходимо было затруднить переброску военных грузов и живой силы из фашистских тылов к фронту. Нашему отряду было поручено прекратить движение поездов от Лунинца и Пинска на восток. Предполагалось, что сформированные для этого отряды будут переброшены на самолётах. Это не удалось, так как самолёты были заняты другим. Решили переходить линию фронта на собственных ногах. От Мерлинских хуторов три отряда (около 120 человек) вышли ночью,часть бойцов шла на лыжах, тяжёлую кладь везли на санях, везли сани быки. К сожалению уменя не сохранилось в памяти название реки, через которую по льду шли отряды.

Но вот на льду у быков стали разъезжаться ноги (подков у них не было), от боли они ревели, производили много шума. Конечно, нас обнаружили и открыли сильный пулемётный и миномётный огонь. Отряды отошли, не принимая боя, не “эта” задача стояла перед нами. Задача была важнее боя, который мы могли дать. Отряды решили пересекать линию фронта поотрядно, самостоятельно двигаясь к местам своего назначения. Почти все воины отряда “Борцы” уже считали себя бывалыми, тат как это задание для них было не первым. В составах других отрядов они били фашистов уже не раз.

15.02.1944г. Отряд “Борцы”, обходя населённые пункты и дороги, начал своё движение к нужной точке. Шли ночью, в белых халатах, стараясь ступать “след в след”. Но только что выпавший снег выдал нас. Утром за нами увязалась большая конная группа, пришлось уходить в болота. Это нас спасло: 4-5 сантиметовый лёд не выдерживал веса конника, и вскоре преследование прекратилось. Но этот же лёд не выдерживал и нас. Каждый нёс по 40-45 кг груза. Шли по колени, а иногда и по шею в воде. Пытались отдыхать на выступающих маленьких кочках, но на воздухе температура была -6 -7 градусов мороза, одежда леденела , и тогда лезли обратно в воду: там было теплее.

Трое суток шёл отряд по болотам, почти без отдыха и пищи, засыпая на ходу, пока не вышли к реке Припять.Кое-как обогрелись, оглушили двух больших сомов, поели до рассвета (за несколько дней перехода).

На следующий день начали переправу. Берег голый. По реке шириной метров 150-200 плыли льдины “шуги”. На старом дырявом полузатопленном челноке несколько часов переправлялись по 2 человека: один грёб, другой переезжал, держа снаряжение. Переправившись на другой лесистый берег, отогрелись в лесу, отоспались и направились в расположение штаба Василия Захаровича Коржа, который посоветовал нам обосноваться в км 5-6 от деревни Гоцк, на берегу Собельского канала. Пока мы не построили свой лагерь, мы пользовались гостеприимством партизанского отряда им. М.И. Калинина.

В канун дня Красной Армии решили отметить этот день “погромче”, иначе говоря, провести диверсию на “подопечном” участке. От нашей базы до ж.д. полотна было километров 40. И вот в ночь на 22 февраля 3 группы по 5 человек направились на своё первое задание. С первых же шагов все промокли: лёд не выдерживал, бойцы проваливались, но шли. Первая группа сержанта Соболева вышла по ж/д линии, у станции Моха. Целый день проверяли, как ведётся охрана, через какие промежутки (происходит) смена постов, проверили, нет ли мин на подходах. Затем ночью, выставив охрану, заминировали ж/д полотно (Во всех случаях, минирование — это “ювелирная” работа: землю ковыряют ножами, чтобы не было шума, выкладывают её на плащ-палатку. Там, где между шпалами есть щебень, его выкладывают так, чтобы в темноте положить обратно запачканной стороной, ведь на этот щебень всегда капает смазка из “букс”. Проделать всё это ночью — дело непростое).

Едва закончив работу, услышали шум поезда. Отошли в лес. Взрывом было уничтожено 8 вагонов и паровоз. Начали рваться взрывчатые грузы. Из бункеров, построенных вдоль железной дороги фашисты открыли огонь. Но группа благополучно вернулась в лагерь. Вторая группа, под командованием сержанта Харламова, на участке Ганцевичи — Лунинец вышла к железной дороге, где на расстоянии 50 метров от полотна (в обе стороны И.П.) был вырублен лес, установлены щиты и заминироаны подходы. После долгого наблюдения обнаружили несколько мин, сняли их. Группа заметила подозрительную активноть фашистов. По линии несколько раз в обе стороны проследовала дрезина с солдатами, которые осматривали путь. Потом прошёл патруль в ту и другую сторону. Следовательно пройдёт важный поезд. Начинало смеркаться. Быстрым рывком кинулись к линии и заминировали её, даже не успев, как следует замаскировать мину. На большой скорости, на повороте, где была мина поезд подорвался. 14 пассажирских вагонов и 6 товарных образовали груду лома. Немцы открыли огонь и стали пускать ракеты, но группа уже была вне их досягаемости. Позже мы узнали, что с места взрыва немцы привезли на станцию около 150 трупов. Это был полный выпуск гитлеровской лётной школы: лётчики, штурманы, радисты. Сколько беды могли бы они наделать, если бы им удалось доехать до места назначения.

Третья группа сержанта Бездушева попала на сильно заминированный участок и долго занималась его разминированием. Установленная ими мина “сработала” под утро, когда группа была уже далеко. Паровоз и 16 вагонов с техникой были уничтожены. Так мы “отпраздновали” день Красной Армии (в 1944 году — И.П.).

Описываю я вам только наши самые первые дела. Таких дел, вернее выходов, было много. Одни были успешными, в других случаях мины обнаруживались и обезвреживались. Постепенно поезда стали уменьшать скорость, потом впереди паровозов стали цеплять платформы с грузом, чтобы взрыв происходил не под паровозом. Приходилось увеличивать заряды, что затрудняло минирование. Потом немцы чаще стали патрулировать по железной дороге; ходили с собаками, тренированными на запах тола, и тогда приходилось отбивать запах заряда различными способами. И, наконец, враги стали минировать все подходы. На одной из таких мин погиб наш пулемётчик Н.Д. Ермолович.

За 7 месяцев пребывания отряда на этом участке прекратилось всякое движение по ж/д. Этому помогло то, что мы подорвали много ж/д путей, ж/д станцию, уничтожили километры связи. На Варшавском шоссе уничтожали автомашины противника. Хочется дать вам представление не только о наших боевых делах. После оборудования своей базы мы старались давать населению правдивую информацию о положении на фронта. Мы отдавали местным жителям парашюты, на которых нам сбрасывали грузы из Москвы. Для ребятишек, полуголых зимой и летом мамы из них шили одежду. Население относилось к нам очень тепло: приносили нам, отрывая от своих ребят то мёд, то яйца, то картошку, когда в отряде начался тиф, приходили за 20-30 км., по болотам, в одёжке на “рыбъем меху”, чтобы предупредить о приходе немцев в тот или другой хутор или деревню. При проверке часто оказывалось, что немцев было немного или они были не надолго. Мы ценили эти сведения за то, что они, зачастую, с риском для жизни, диктовались стремлением помогать нам.

Я до конца жизни буду благодарен героическому белорусскому народу узнать хорошо который мне удалось только в войну. Несмотря на все трудности жизни мы действовали и хоть сапоги наши в болотах разваливались, мы перешли на лапти, часто сидели голодными, но рук не опускали.Труднее всего было без табаку и соли, но соли не было и у населения, поэтому меня не удивила листовка, выпущенная фашистами, где за мою голову давали 10 пудов соли, дом и корову. Охотников за эту цену не нашлось.

Пришёл июнь 1944 года. По ночам мы уже слышали далёкую артиллерийскую стрельбу. К этому времени на нашем счету было 36 взорванных эшэлонов, ну и по “мелочам” — паровозы, станция, транспортные машины, рельсы, связь и около 400 фашистов.

Мы получили приказ перебазироваться в район Кёнигсберга, но выполнить его не успели. Стремительно наступавшая Советская Армия обогнала нас. Мы очутились в собственном тылу. Следуя очередному приказу прибыли в Минск, где 16 июля 1944 года приняли участие в партизанском параде. Описать всё, что сделал отряд, — очень трудно.

Можно ли это уложить в 10-20 листков?.. Многое вам дополнят воспоминания живых, пока ещё, воинов отряда, газетные статьи. Высылаю и кое-какие фотографии. Обязательно ответьте, получили ли вы это второе письмо?.. Жму Ваши руки. Не забывайте этих “мальчишек и девчонок”, доброволно выбравших дорогу в 4-х шагах от смерти. Это Настоящие воины.

Москва. Ноябрь 1979 года. Д. Распопов.

Старший сержант Григорий Смирнов погиб, и был похоронен в д. Гоцк, ныне Солигорского района. Размножал и разносил населению близлежащих хуторов и деревень ежедневную сводку Совинформбюро. До 1980 года могила находилась рядом с Гоцком, но после перезахоронения прах его находится в братской могиле, недалеко от Сторобина, где среди могил других фамилий есть его фамилия и имя. В школу приходили письма его матери Елены Ивановны. Одно, датированное 5 марта 1959 года, сохранилось в альбоме Гоцкой СШ Солигорского района. Выражаю благодарность директору Тамаре Владимировне Ванкевич за возможность спустя 72 года после окончания Великой Отечественной войны приоткрыть биографию одного из 4 погибших воинов отряда особого назначения “Борцы” Григория Сергеевича Смирнова. Вот строки из письма:
Дорогие ребята!

Вы просите написать Вам о себе. Не знаю, что и сказать Вам. Я — самая обыкновенная женщина, душой и сердцем преданная своей прекрасной Родине. 25 лет я честно и добросовестно проработала в разных учреждениях, и мой труд высоко оценён партией и правительством. 2 медали в торжественных случаях украшают мою грудь: “За доблестный труд в Отечественной войне” и “За оборону Москвы”. Своих трёх детей старалась воспитывать (мужа рано потеряла) в духе любви и преданности нашей Родине.

Старший сын, партизан Отечественной войны, неоднократно награждённый, в Москве, на очень ответственной работе. Младший после контузии под Ровно, — инвалид Отечественной войны 2-й группы. Теперь я получаю пенсию и ращу (воспитываю) своих внучат. После Гриши остался сынок, тоже Гриша, ему уже 14 лет, учится в 6–м классе. Очень славный малыш, во многом похожий на отца.

Гоцк давно сделался для меня родным, там у меня много друзей, которые не забывают меня: Марк Петрович Корениха и его семья, Елена Николаевна Васильева кажутся мне родными и близкими людьми. Марк Петрович лично знал моего сына, похоронил его со своими родными и близкими людьми и часто навещал его могилку. Увидите их, передайте им мой горячий привет. Карточку моего сына берегите. Ну, будьте здоровы и счастливы! Если кто-нибудь из вас рисует, срисуйте могилку и пришлите мне.

В разговоре с Александром Ильичом узнал, что до 1940 года семья Григория Сергеевича жила в Минске и лишь перед самой войной переехали в Москву. Сегодня в д. Гоцк одна из главных улиц названа улицей Смирнова И.А. Многие жители долго помнили воинов отряда “Борцы”.

Мама Григория Смирнова прислала в школу ещё два письма, вернее копии, вместе со своим. Вот их содержание:

Уважаемая Елена Ивановна!

В день трёхлетия существования нашей части выражаю Вам, матери Григория, от имени командования, партийной организации и от своего имени искреннее соболезнование по поводу смерти Вашего сына, последовавшей при выполнении боевого задания. Товарищи знают и помнят Гришу как истинного патриота нашей Родины, вступившего в армию добровольно и всегда желавшего принять активное участие в войне. Гриша честно и преданно служил своему народу, все задания командования выполнял отлично, вкладывая во всякое дело много личной инициативы, не щадя своих сил. Григорий с честью носил высокое звание комсомольца, проявил себя хорошим организатором и вожаком молодёжи. Выражая своё доверие Григорию, комсомольская организация избрала его в своё бюро, где он в качестве первого заместителя комсорга проводил большую организационную и воспитательную работу. Незадолго до своего отъезда на выполнение боевого задания, Григорий, как передовой комсомолец и авторитетный командир, был принят кандидатом в члены Коммунистической партии большевиков. На задании Григорий вёл себя как подобает коммунисту. Вам, воспитавшей такого хорошего гражданина и человека, я отдаю дань уважения. Григорий всегда был для нас хорошим и чутким товарищем. Его преждевременная кончина явилась для нас большим горем.Как смерть близкого человека в этой войне, его смерть ещё больше ожесточила наши сердца против немецких захватчиков, которых всем серцем ненавидел и Григорий, с которыми он сражался. Сочувствуя от всей души вашему безмерному горю матери, я желаю Вам сил вынести тяжесть этого горя, растворить его в общенародном горе, принесённом войной и общенародной ненависти к врагу. Пусть вас поддержит также сознание Вашей собственной полезности для нашего общего дела, Ваше всегда активное и самоотверженное участие в жизни нашего народа. Я глубоко сожалею, что моя чрезмерная занятость, на протяжении всего этого времени, помешала мне лично выразить своё сочувствие и искреннее пожелание Вам сил и здоровья. Уважающий Вас парторг П.Г.

Письмо от командования части, в которой служил Смирнов Г.Г.
Гончаренко Елене Ивановне:
Ваш сын Смирнов Григорий Сергеевич геройски погиб в борьбе с фашистскими захватчиками. От имени Президиума Верховного Совета Союза ССР за образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом геройство и мужество приказом командующего войсками белорусского фронта за №256/н от 15-9-44г. посмертно награждён орденом “Отечественной войны” 2-й степени и приказом начальника Белорусского штаба партизанского движения — медалью “Партизану Отечественной войны” 1 степени. За участие в героической обороне Москвы он награждён медалью “За оборону Москвы”.

Рядовой, офицерский и сержантский состав нашей части, выражая Вам глубокое соболезнование в постигшем горе, хранит светлую память о Вашем сыне, являвшемся примером чести и доблести воина Красной Армии.

Командир отдельного отряда особого назначения — полковник Орлов (М.Ф.) 17.III.1945 года.

Разговаривал по телефону с ветераном педагогического труда, бывшим учителем начальной военной подготовки Гоцкой СШ Александром Ильичом Лихтаром. Он рассказал мне, что хорошо помнит некоторых воинов отряда “Борцы”. Они иногда бывали в Гоцке. Больше всех он запомнил украинца Богдана. Он входил в состав диверсионно-подрывной группы, был минером. В свободное время любил поговорить с мальчишками. Играл очень хорошо в шашки.

Письмо №5

24.01.1980. Спасибо за письмо от 9.01, получил его сегодня. Долго их маринует почта, ну, да главное — доходят. Сегодня я хочу написать Вам о некоторых наших проблемах того времени. После подрывов первых эшелонов, фашистские поезда стали двигаться значительно медленнее, а впереди паровоза цепляли несколько платформ или вагонов с песком или землёй, чтобы мина взорвалась под ними, а состав не был повреждён. Нам, в свою очередь, приходилось увеличивать вес тола, чтобы ни песок, ни земля не сохранили эшелона. Заряды наши доходили до 10 кг и более весом. От такого заряда, несмотря ни на какие немецкие предосторожности, паровоз подскакивал на 1-2 метра вверх, становился на “дыбы”, а на него громоздились вагоны. Потом всё это сооружение превращалось в кучу горящих досок и искорёженного железа. Меньше всего страдала середина эшелона, её как бы выталкивало из состава. От таких больших зарядов наши запасы тола быстро уменьшались, а самолёты не всегда могли по разным причинам сбросить нам нужный материал. И мы искали выход на месте. В начале войны многие из сброшенных немецких бомб не взрывались. Вероятно, слишком мягкая была почва, возможно, были и другие причины. Мы выкапывали такие бомбы, с величайшими предосторожностями вывинчивали взрыватели, а затем выплавляли из бомб тол. Работа, признаюсь, крайне неприятная. Бомбы находили по следам их падения. Земля “разбрызгивалась” и образовывалась воронка, многие места нам показывали местные жители. Но и этого количества тола тоже не хватало. Будь его больше — и мы бы сделать могли бы больше! О способах разрядки бомб и не стоит говорить Вашим ребятишкам, а то еще подумает кто-либо проделать это далеко не безопасное дело. Это была война, а теперь мирное время.

Второй проблемой было питание, соль, табак. Соли не было ни у нас, ни у местных жителей. Честно говоря, мы всегда хотели есть и могли съесть, казалось, что угодно. Однажды, при переходе к месту будущего лагеря, попалась в полуразрушенной избушке, на чердаке, высушенная коровья шкура, снятая, вероятно, года два назад. Так вот, мы опалили шерсть, порезали, сварили и съели. Пробовать не советую! В следующий раз в лесу, в 30 км от Велуты, на дереве нашли колоду (улей) и тоже мёд съели в чистом виде, только запивая водой. Впоследствии ребята уверяли, что 3-4 дня спустя всё ещё снился этот мёд в страшных снах. Главным нашим питанием была “бульба” во всех возможных видах. Иногда удавалось отнять у фашистов то корову, то свинью. Об этом Вам может написать В.В. Бездушев: он со своей группой ходил громить немецкие владения за Варшавским шоссе.

В лагере у нас тоже была корова, но “неприкосновенная”. Она давала 2-3 литра молока, которое шло только для больных, раненых и 3-х детей, о которых Вам, вероятно, писал. На всякий случай повторю. Это подобранная нами на одном из хуторов жена пограничника (ни имени, ни фамилии теперь не помню), белоруса, погибшего в первые дни войны. Мы взяли её в лагерь, построили ей и ребятам “хатку”. Она нам готовила еду. Ребята её — 2 мальчика, 7 и 8 лет, и девчушка 3 лет. Мальчишки, как и везде грезили героическими подвигами и надоедали мне просьбами поручить им боевую работу. По просьбе их матери дал я им наконец автоматы (без патронов), и они, вместе с моими воинами дежурили ночами по 2-3 часа. Горды они были по этому поводу сверх всякой меры. Месяца через 3 нам удалось отправить всё это семейство с помощью В.З. Коржа на “Большую землю”.

Табаком нас выручали местные жители. Просить сбросить что-либо из этого мне не считалось возможным. Мы даже обуви не просили, хотя и так давно перешли на лапти. А одной из главных проблем была проблема лекарств. В отряде начался тиф. На мою просьбу выслать противотифозную сыворотку, мне сбросили 1 большую бутыль, а уколы нужно делать 3 раза с промежутками в несколько дней. Начатую уже бутыль сохранять нельзя. Пришлось нам менять эту бутыль на более мелкие ёмкости в соединении А.С. Ковпака, который в это время был не очень далеко от нас. (и от В.З. Коржа с 15.04.1944г. И.А.). У него было в партизанской дивизии, совершавшей рейды по тылам немцев, около 5 000 партизан — 3 полка, и эта сыворотка могла быть использована у них сразу. Теперь стало легче. Тифом переболели только 8 воинов. Нужны были бинты. Порезали на бинты парашютную ткань, но её нужно было стерилизовать. Наш врач, Татьяна, в то время Александрова, нашла в деревне подходящее место у одной из жительниц. До блеска вычистили большой котёл с крышкой, чтобы в нём кипятить бинты. На следующий день она принесла всё необходимое и вдруг заметила на стенках котла следы кипячения или стирки. Оказывается, хозяйка решила выкупать в этом котле 2-х малых ребятишек. Пришлось начинать всё сначала. Хозяйка искренне недоумевала: что же в этом плохого?.. они же ещё маленькие! После этого случая Татьяна Владимировна несколько раз проводила в деревне “лекции” по санитарии и гигиене. Болели мы чаще всего желудочными болезнями и карбункулами от почти постоянного пребывания в воде и на холоде. От этих болезней лечились баней, самогонными компресами. Баня наша, 2 на 2 метра, стояла на самом берегу канала, топилась “по чёрному”: на 4-х больших камнях были положены железные брусья, доставленные с огромным трудом. На брусьях куча камней, и котёл, под камнями разводили костёр и нагревали их до тех пор, пока не покраснеют, затем на камни плескали воду и начиналось мытьё. Когда становилось невмоготу, выскакивали из бани прямо в канал, а в нём и летом была температура не выше +8. После возвращения групп с задания, Александрова без всяких разговоров загоняла пришедших в баню, где развешивались и бинты. В такой температуре дезинфекция была неплохая. И только после этой процедуры ребята допускались для отдыха в землянку. Мы до сих пор благодарны Тане за её работу: она сутками дежурила около больных. Приходилось силой приказа заставлять её отдыхать. Благодарны ей были и местные жители, особенно за детей, которых она лечила не столько лекарствами, которых у нас было мало, сколько её упорнейшей работой, убеждениями сохранять нужные условия гигиены.

Харламова (Александрова) Татьяна Владимировна — врач отряда “Борцы” (январь-июль 1944 года). 3 раза побывала в тылу противника. В ОМСБОНе — доброволец. До войны — студентка 1-го курса института физкультуры.Окончила спецкурсы и несколько раз направлялась в диверсионные отряды в качестве медработника. Очень спокойная в сложных опасных ситуациях. Лечила, ухаживала не только за больными и ранеными бойцами, но и помогала населению как личной помощью, так и лекарствами, которых у нас самих было немного. Уже после войны призналась, что очень боялась при хирургических операциях ошибиться: курсы дали немного, так–как были ускоренными. Однако, при подборе медицинской кандидатуры в отряд, сказала: “…вы не сомневайтесь, я сумею, что не нужно отрезать, а что нужно — пришить!” Это решило дело, и мы ей благодарны за самоотверженную работу в самой сложной обстановке. Сейчас она на пенсии, как и её муж, и также она депутат горсовета. Жму Ваши руки! Наилучшие пожелания Вашим “следопытам”.

Д. Распопов.

Письмо №6

Здравствуйте, Иван Алексеевич и дорогие ребята!

Январь 1980. Отвечаю на Ваше письмо от 21.01.80 г. Совет ветеранов ОМСБОНа работает уже лет 25-30. Чтобы прояснить особое назначение бригады, нужно сказать, что она была создана для разведывательной и диверсионной работы в глубоком тылу врага. По мере надобности из состава бригады создавались и всеми возможностями направлялись за линию фронта отряды в 20-30 человек, иногда 2-3, иногда одиночки. Выполнив свои задания, эти группы перебрасывались в другие места с другими заданиями или возвращались для спецподготовки. Отряд “Борцы“ был создан по просьбе Рокоссовского и имел задачи — прекратить движение на известных Вам направлениях железной дороги. Перешли линию фронта и задачу свою выполнили. Своё название отряд получил только для этой операции. Название для нас роли не играло. Было безразлично это и для боя, для мести за нашу Родину, за родных, близких и друзей, сожжённые города и сёла. У каждого из нас был свой счёт фашистам. Несмотря на молодость “Борцов”, они добровольно и не в первый раз готовы были собственной грудью заслонить Родину. Я был самым старшим, больше видел, больше пережил, а также не в первый раз дрался с немцами. До создания отряда “Борцы”, все его солдаты и офицеры сражались на других фронтах и направлениях. После возвращения в Москву, все воины нашего отряда получили новые назначения и новые направления от Японии до Югославии. Весь отряд прибыл из Москвы и за время своей деятельности не пополнялся. Этого мы делать не имели права. Это была часть Советской Армии с её дисциплиной и порядками. Отряд “Борцы” не был партизанским отрядом, у него были свои специфические задачи.

Сейчас “Борцов” в Москве осталось всего 8 человек, из них двое известные вам: Николай Харламов, а Василий Бездушев в госпитале, в очень тяжёлом состоянии. Часть — поумирали, а часть — разбрелись по всему Советскому Союзу и о себе не дают знать. Едва ли кто-либо кроме меня, Александра Соболева и Олега Ляховского сможет подробно рассказать о ”Борцах”. Иван Григорьевич Иваннников сам был солдатом ОМСБОНа, но сражался на других направлениях и об ОМСБОНе знает, конечно, так много, а о “Борцах” только то, что я Вам уже послал. Связать Вас с ним пока не могу, он выполняет очень большую и важную работу, и я должен сначала спросить его, сможет ли он сейчас Вам чем-либо помочь?.. Относительно книги я Вам уже писал. Всё, что было выпущено — разошлось, справлялся везде, но не теряю надежды достать. Хочу дать один совет, поскольку Вы хотите связаться с Советом ветеранов ОМСБОНа: напомните им в кратце историю нашего знакомства и попросите 1-ой и 2–ой выпуски книги. Я им о нашей переписке сообщил, о книгах так же, но без успеха. Но говорят, что если зайца долго бить по голове, то он начнёт говорить на иностранном языке. Пробуйте и Вы устроить нечто подобное, не помешает. Тем более в Совете есть люди, непосредственно связанные с издательством. Персонально ни к кому не обращайтесь, а просите Совет! Нажимайте на то, что Вы хотите создать в школе музей или нечто подобное. Обычно 9 Мая ОМСБОНовцы собирались у Большого театра, затем в парке культуры им. Горького, с 1978 года на партизанской аллее парка Победы, это у входа в метро на проспекте Вернадского. Но в этом году, вероятно, будут изменения, о которых я Вам обязательно сообщу заранее, осталось ОМСБОНовцев тоже мало. Сейчас я готовлю Вам материалы по делам Харламова и Бездушева. Сами они не в состоянии, плохо им. Круглосуточно около них дежурят родные и всякая медицина, нас туда не пускают.

Вот видите, я Вас не забываю, делаю всё, что в моих возможностях, а их не так уже и много. Жму Ваши руки! Д. Распопов.

P.S. Жмите на Ляховского и Соболева, им есть что сказать да и помоложе они на годов 15-20!

Письмо №7

10.02.1980 года, г. Москва.

Привет “Поиску”! Иван Алексеевич, во всех письмах я вижу повышенный интерес к Беляеву и Цурикову?.. Чем это вызвано? О Цурикове (его зовут Василий), ничего не известно с 1945 года. Почему он сохранился в памяти жителей, как “Жорж?” Плохо, что у Беляева была слишком большая известность. Разведка должна быть незаметной. В настоящее время это конечно не имеет значения, но тогда такая “популярность” могла кончиться очень печально. Ведь не даром в одной из листовок, разбросанных фашистами , обещалась награда за указание места расположения отряда “Борцы”, за каждого бойца и особо за меня, в живом или мёртвом виде.

Первая попытка перехода линии фронта окончилась неудачно. По моему, вот почему. 3 отряда: “Борцы”, “Богатыри”, командир — лейтенант А.Н. Шихов, впоследствии герой СССР и третий отряд, названия сейчас не помню (отряд “Молот”, командир–лейтенант Кузнецов И.П.). Переходили, без достаточной разведки, замёрзшую реку вблизи неизвестной деревни. Шум был такой, что совершенно понятно, почему нас встретили “хорошим огоньком”. Вторая попытка была удачной и никого не нужно было обвинять. Каждый отряд отвечал сам за себя. ”Богатыри” сражались очень успешно. 3-ий отряд “Молот” вернулся с очень скромными результатами. Прошу извинить, что сейчас пишу не много. Да и это немногое пишу лёжа. В будущем ещё много буду Вам писать, ведь всё, что было не уложишь в десяток писем. Напрасно Вы не пишете Олегу Кирилловичу Ляховскому, моему главному заму. Это его деятельность была главным условием для успеха отряда. А ему есть что сказать, он трижды побывал в тылу противника в составе разных отрядов. Пока до свидания, больше на сегодня мне не разрешают писать. Подчиняюсь.

Д. Распопов.

Письмо №8

Здравствуйте, Иван Алексеевич!

25.02.1980 года. Получил ваше письмо от 6.02 и поздравления, спасибо всем Вам! Переписка наша несколько задержалась. Меня несколько раз в год “прихватывает”, потом всяческими уколами во все места, приводят меня к виду “удобному для логорифмирования”, вот я и оживаю. Пользуясь этой передышкой, пишу Вам. Говорил я с Иваном Григорьевичем Иванниковым, он готов ответить на Ваши вопросы об ОМСБОНе, а вот о “Борцах” не сможет, так как знает о них только по нашим словам. Материалы, которые я обещал дать Вам от Бездушева и Харламова, пока дать не могу, так-как ребята поболели. Хоть уже и поправляются, но всё ещё слабоваты и нагружать их пока я не хочу. Пока скажу несколько слов о первых днях жизни бригады ОМСБОН. Это должно пригодиться Вашим ученикам.

Все мы, спортсмены-добровольцы, считали себя достаточно тренированными, сильными и вполне готовыми к боям. Но так было только первые дни. Одно дело пробежать, прыгнуть и т. д. на стадионе в лёгком спортивном костюме. Сделать всё это в полной форме, со скаткой, вещевым мешком, в котором 32 кг с оружием, оказалось значительно труднее, и нам было чертовски неловко перед пограничниками (они также были в ОМСБОНе), которые делали это значительно лучше нас. Поэтому огромное значение в подготовке воина имеет физическая подготовка, максимально приближенная к боевым условиям. Конечно, многие из нас могли, скажем, бросить гранату на 65-75 метров или побаловаться метанием “связки из 5 гранат”; пробежать 100 метров за 12 секунд и многое другое. А вот первые же занятия, показавшие недостатки, заставили нас по-новому взяться за тренировки. ”Любимыми” занятиями наших командиров были — поход с полной выкладкой на 10 км. Последние 2 км — бегом до стрельбища, и стрельба от 100 до 600 метров и ведь нужно попасть, а сердце прыгает, мишени толком не видишь. А время для стрельбы ограничено. Практиковали и форсирование водных преград (река, озеро, пруд) также с оружиеми в одежде, после этого опять бросок с последующей стрельбой. Учились уходить в лес на несколько суток без продуктов, находить в лесу грибы, травы, плоды, всё, что могло быть употреблено в пищу. Учились обходиться без компаса. Умели оказывать помощь раненому. Вы понимаете, Иван Алексеевич, мне очень хочется, чтобы Вашим ребятишкам не пришлось воевать, но ведь мы не можем поручиться, что нас не вынудят к этому, а значит подготовка ещё нужна.

Всё, что будет у меня нового, буду Вам сообщать. Жму Ваши руки, пусть они будут крепкими! Д. Распопов.

Письмо №9

Спасибо Вам, Иван Алексеевич, и Вашим ребятам!

4.03.1980 года.Получил Ваши газеты и честно скажу — приятно, что не забывает наш народ о тех, кто за него дрался. Относительно моего понимания языка не беспокойтесь: чтение на белорусском языке меня нисколько не затрудняет, вероятно потому, что я хорошо знаю и украинский. О К.П. Орловском и его подвиге я знаю, так как он также был в своё время в ОМСБОНе и мы часто разбирали в своей среде его дела и боевые, и мирные, это после того, как он стал руководителем большого участка сельского хозяйства и получил вторую золотую звезду уже за труд. Мы учились на примерах его боевых дел, так же, как и на примерах деятельности Ваупшасова (псевдоним “Градов”). Может, где-либо встретите книгу “Тревожные перекрёстки”, автор Станислав Ваупшасов, в ней много говорится о действиях отрядов ОМСБОНа. Я пока, к великому сожалению, не могу сам поискать, все книги, которые смог бы Вам достать, но не теряю надежды недели через 2-3 встать, как следует, на ноги, вот тогда буду жить, как следует. В предыдущем письме я дал Вам адрес Иванникова, на всякий случай повторяю. Звонил В.В. Бездушев, что от Вас кто-то приехал в Москву и собирается зайти к нему. Это хорошо! Так всегда, если кто-нибудь из Ваших будет в Москве, пусть звонят или заходят к нам. Всем, чем сможем — поможем.

Д. Распопов.

Письмо №10

Здравствуйте, друзья!

16.03.1980 года. Получил письмо и книгу, спасибо. Спешу ответить тем же, высылаю 1-ый выпуск сборника “Динамовцы в боях за Родину”. Получите, очень прошу подтвердить. Советую обращать внимание на предисловие таких книг. В них вся история хоть и вкратце. Готовится выпуск 3-го сборника. Попробуйте коротенько на 4-5 листах написать о своих делах (группы “Поиск”), а я попробую поместить это в третьем сборнике. Хорошо бы приобщить фотографии стендов, актива “Поиска”, организаторов. Обязательно напишите, кто Вам (из тех кому Вы писали) не ответил. Я за них возьмусь. Желаю удачи в делах.

Д. Распопов.

Письмо №11

26.03.1980 года. Здравствуйте, Иван Алексеевич и вся группа “Поиск”!

Письмо Ваше получил только вчера, вернее, его мне только передали вчера. В своё время получил и из Гоцка. Дела мои паршивые. Лежу уже 2 месяца, даже подойти к телефону не могу. Сколько это продлится — не знаю. Кроме всего сказанного, в госпитале карантин. Письма Ваши, также как и это моё, “постоянная контрабанда”, поэтому я сейчас совершенно беспомощен. Остальные “Борцы” работают очень много, как Соболев, или “лодыри”, и скоро разучатся ходить. Очень неприятно, что ничего не смогу сейчас сделать для вас. Вероятно, как часы, которые забыли завести. Надоела мне эта бездеятельность, но ничего сделать не могу, извините меня за это.

Д. Распопов.

Письмо № 12

Здравствуйте следопыты!

25.04.1980 года.Спасибо Вам, дорогие мои, за Ваши фотографии. Я тут расхвастался на пол-Москвы этими снимками. Только вот какая беда, Совет ветеранов также заинтересован в этих документах, и мне хоть и жалко до смерти, но придётся их отдать. Если у Вас сохранились негативы, сделайте ещё раз эти отпечатки и на этот раз я хвастаться не буду, я спрячу их себе. Сказать не смогу, как приятно было увидеть, что нас не забывают и с такой заботой и любовью хранят память о наших делах. То, что советует Вам Иванников, — очень нужно, и писать нужно не только в “Советский патриот”, но и везде, где удастся. Ваши статьи высылайте и мне, пожалуйста, не менее 2-ух экземпляров, один из которых пойдёт для архива Советского комитета Ветеранов войны. В первом стенде сделайте исправления, допущенные по моей, конечно, вине. У меня к Вам просьба, очень плох Николай Константинович Харламов, я уверен, что ему было бы приятно от Вас получить поздравление с праздником. Сделайте это, пожалуйста. Лежит он в больнице, к нему нет допуска, дежурят только родные, они бы и передали Ваше послание. О месте и времени сбора ещё неизвестно. Если затянут, сообщу телеграммой. А почему, Иван Алексеевич, Вас нет ни на одной фотографии? Надеюсь встретить Вас с группой “Поиск” на празднике — Дне Победы), хотя никаких гарантий, пожалуй, дать не могу. Так же “рассыпаюсь”, как Райкин говорит про таких стариков: “О, я ещё могу, если меня где-нибудь прислонить к стенке “в тёплом месте!” Хочу Вам дать одну идею. Если она осуществится, то у вас будет один из самых знаменитых уголков славы ОМСБОНа. Руководство Совета ветеранов сейчас переизбрано. Обратитесь-ка Вы к Совету ещё раз. План такой: коротенько скажите о том, что создаёте “музей” боевой деятельности ОМСБОНа в Белоруссии и обращайтесь ко всем ветеранам ОМСБОНа с просьбой высылать свои воспоминания, фотографии и т.п., т.е., всё, что может пригодиться музею. А чтобы лучше подействовало, намекните о своём желании обратиться к ветеранам ОМСБОНа через центральную газету (это, мол, в том случае, если Совет не сможет сделать что-либо сам). Говорят, что вода и камень “долбит — точит”. Давайте, действуйте упорнее. Новому составу делать пока нечего, пусть поработает. Непосредственно в КГБ, как это Вы делате, обращаться по поводу сведений об отдельных воинах из “Борцов” не следует. Всё, что известно и можно, лучше меня Вам никто не скажет. Вчера, после звонка, пришёл Александр Кошель, выпускник института геодезии, житель Велуты С большим трудом я “вытянул” даже его собственное имя, очень уж скромный… Всё. Пишите.

Д. Распопов.

Письмо №13

Здравствуйте, товарищи!

26.04.1980 года. Меня беспокоит молчание Ваше, главным образом по поводу моего отправления посылки 17.03, я отправил вам книгу, нигде не мог достать, поэтому отправил свою, так называемую “авторскую”. Нехорошо, если она до Вас не дошла... Других возможностей у меня не будет. На всякий случай отправляю квитанцию. Из Москвы она ушла, если и застряла, то где-то у ваших почтовиков. Место сбора бригады на месяц-май ещё не утверждено. Как только будет известно, сообщу.

Д.П. Распопов.

Письмо №14

Здравствуйте “Поиск”!

2.05.1980 года. Очень спешу сообщить очередную новость! Сбор ветеранов бригады ОМСБОНа состоится 8 Мая. Едва ли Вы (с группой “Поиск”) сможете приехать. На всякий случай высылаю полученное мною сегодня приглашение. Я совсем раскис, так что на этих сборах не буду. 9 Мая к 10.30 сбор всех белорусских партизан, проживающих в Москве, у главного входа в Измайловский парк культуры и отдыха. Может быть и смогу быть?.. В певом случае, если успеете приехать, ищите Мазурова, Ляховского, Бездушева или Соболева, они помогут Вам разобраться.

Во втором случае, ищите Александра Козицкого, меня или всех указанных. Желаю удачи и хорошего праздника! Д. Распопов.

P.S. Привет Вам всем!

Получили ли 1-ый выпуск «Динамовцы в боях за Родину»? Высылаю копию единственного документа, который был у меня на руках. Размер точный, оригинал был отпечатан на шёлке, чтобы не рвался. У меня он был спрятан в развинчивающейся пуговице. Может быть, пригодится для вашего стенда?

Д. Распопов.

Письмо №15

Привет “Поиску”!

6.05.1980 года. Наконец-то принято решение следующего содержания: “8.05 в 15-30 на новом комплексе “Динамо”, по улице Лавочкина, это почти напротив Водного стадиона, состоится встреча спортсменов “Динамо” и части воинов ОМСБОНа. Если Вы захотите быть там, следует сказать, что вы из Белоруссии, и в случае задержки вызвать тов. Георгия Георгиевича Мазурова. Если я смогу приехать, в чём сомневаюсь, то встречу вас сам. 9 Мая все воины ОМСБОНа собираются к 11 часам в Центральном парке культуры и отдыха. При входе в парк следует сразу повернуть направо и выйти к набережной Москва-реки. Вот там я буду, если, конечно, не свалюсь серьёзно. Забыл написать ещё о том, что 9 мая в 11 часов, состоится сбор других, не ОМСБОНовских отрядов партизан в Измайловском парке, если захотите туда, там следует искать Казицкого Александра Сергеевича. В том случае, если я разболеюсь, спрашивайте знакомых — Ляховского, Соболева, Бездушева. До встречи!

Д. Распопов.

Письмо №16

Здравствуйте, следопыты!

Май. 1980. Посылаю вам плёнку и несколько снимков, сделанных в Измайловском парке. Получилось неважно. Но хорошо, что хоть эти сделал. Я сам ничего снимать не в состоянии, лежу больной. Вырезки из газеты получил, очень сожалею, что Вы прислали газеты не целиком. Пока будьте здоровы, мне трудно много писать.

Д. Распопов.

Назад | Далей



Митинг 9 Мая 1979 г., д. Велута.


Шествие к памятнику 9 Мая 1979 г., д. Велута.


Минута молчания 9 Мая 1979 г.,
д. Велута.


Памятник Ивану и Михаилу Цубам, повторившим в 1943 году подвиг Ивана Сусанина. Солигорский район.


Сидит Адам Николаевич Бобко,
1889 года рождения.


Приезд группы в Москву 8 мая 1980 г. на встречу с ветеранами.


Группа "Поиск" в метро 1980 г.


Группа "Поиск", Красная площадь.


Группа на Красной площади.


09.05.1980 г. "Поиск" приветствует ветеранов ОМСБОНа.


Награждение группы "Поиск" медалью "Ветеран ОМСБОНа".


Группа "Поиск" с ветеранами
отряда "Борцы" Бездушев В.В., Ляховский О.К., Соболев А.С.


Распопов Д.П. командир отряда "Борцы" и Соболев А.С. Измайловский парк, Москва 09.05.1980 г.


Ветераны ОМСБОНа с врученной книгой.


Измайловский парк, Москва 09.05.1980 г.


Во время торжеств в Измайловском парке, Москва 09.05.1980 г.


Встреча ветеранов-омсбоновцев.


Встреча с ветераном отряда "Борцы" Соболевым А.С. 1981 г.


Встреча групп "Поиск" и "Память" 23.02.1982 г., д. Велута.


8-й класс Лунинецкой школы-интерната после встречи с родными Николая Кулакевича, 1982 г.


Группа "Память" с начальником особого отдела п/о имени И.В. Сталина Юрцевичем Г.С.


Встреча группы "Память" с проводником п/отрядов Бовкуновичем И. 1982 г.


Встреча группы "Память" с Ермаковым А.П. 1982 г. Интернат.


Бывший воспитанник Лунинецкой школы-интерната Занько А.Ф. в музее школы. 1983 г.


Группа "Память" в урочище Сорочино, март 1983 г.


Шихов А.Н., командир отряда "Богатыри", воевавшего под Ганцевичами в 1944 г., на встрече с земляками.


Отряд особого назначения "Богатыри" под Ганцевичами, февраль 1944 г.


Погибшие воины-интернационалисты, уроженцы Лунинецкого района.


Воины-интернационалисты, уроженцы д. Велута.