Альманах “Лунінецкая муза” № 5

Василий Тумилович
Возрождение забытого имени...

«Перед вратами вечности»

Когда писались последние страницы настоящего исследования, были обнаружены довольно интересные путевые заметки С. Прорвич, где описывается паломническая поездка в Почаев и где София Федоровна обрела новых знакомых среди лаврской братии и была окружена их вниманием.

Вот отрывок из путевых заметок «В Почаев»:

«Слава Богу, наконец-то осуществилась моя заветная мечта, целые годы лелеянная в глубине моей души: я собралась в Почаев... По дороге я остановилась в Кобрине, чтобы оттуда продолжать свой путь с дочерью моей, матушкой, так как я чувствовала себя очень плохо.

26 июня по ст.ст. моя дочь Вера и моя внучка 16 лет Ниночка были готовы к вечернему поезду, отходящему на Брест, Ковель, Ровно, Здолбуново и Кременец, а оттуда — лошадьми — в Почаев...

Меня не покидала тревожная мысль, что я такая больная, слабая, решилась на такой дальний, неведомый мне путь и молилась, нервничала, плакала, запасшись разными лекарствами.

27 июня в пять часов вечера мы были уже в Почаеве и остановились в монастырской гостинице. На другой день в шесть часов утра ... поспешили в собор, горя желанием натощак приложиться к чудотворной иконе... но не зная монастырских порядков, мы опоздали...

В монастырской чайной (для паломников) мы с удовольствием напились чаю с постными свежими булочками и здесь же познакомились с о. М... — простым монахом — бывшим полковником... Как видно, на нем лежала вся экономия и бухгалтерия Лаврской обители.

...Мы были первый раз в Почаеве.

...Выслушав нас внимательно, о. М... ласково ответил:

— Я познакомлю вас с нашим иеродиаконом о. Ал..., он вас проводит и все укажет, что заслуживает внимания.

...В понедельник мы пошли в Лаврский Скит ... наша беседа всю дорогу (2 версты) велась в религиозном направлении...

Простились мы с дорогими нам о. М... и о. Ал.., с глубокой благодарностью за их родственное отношение к нам».

Еще более подробные сведения о последних годах жизни писательницы можно найти в её прощальном «Письме к читателям «Воскресного чтения»:

«Я, принятая в редакционную семью «Воскресного чтения» в качестве сотрудницы... за 11 лет весьма сроднилась с Вами... А сколько я получила из разных стран от читающих «Воскресное чтеніе» благодарственных писем с похвалами моим статейкам и даже материалами для них. Удостоилась я таких писем и от высоко стоящих надо мною лиц... Но всему бывает конец: я вынуждена уйти, оставить любимую, родную мне семью — редакцию «Воскр. чтения», потому что я теперь — инвалид: левый глаз мой испорчен, и писать, и читать я уже не могу. Я навсегда лишена этой радости... Схватив перо, пишу, но прочитать трудно, а только ясно звучат стоны сожаления в каждой черточке моего письма...

Последний цветочек — любимые грезы!
А завтра — увянет и он...
Глухие дожди — безответные слёзы,—
Хрустальные сказки и сон...
Прощаюсь, высокоуважаемые и дорогие мои читатели и читательницы по «Воскр.чтению»! Писать больше не могу. Простите мне, если чем огорчила Вас в своих рассказах. Может быть, кто из Вас пожелает ответить на это письмо, то вот мой адрес:
Zofia Prorwicz
m.Luniniec,
ul. Cerkiewna №28
(Wojewodstwo Poleskie).
Приношу сердечную благодарность Вам за добрые лестные отзывы, письменные и устные — личные; о моих рассказах.
   С глубоким уважением София Прорвич».

И никто не догадывался в далёком 1935 году, что София Прорвич прощается со своими читателями на долгих шестьдесят лет, потому что литературное наследие за годы советского государственного атеизма оказалось забыто. Вернуть читателям её имя удалось благодаря многолетнему исследовательскому труду, помощи энтузиастов и работе над архивными документами — всё это читатель уже знает.

Интересные сведения о С. Прорвич прислала в июле 1997 года жительница г. Ванкувера (Канада) З.И. Петрова (Оболенская), проживавшая в 30-х годах в Лунинце. Шестьдесят лет спустя после смерти С. Прорвич она вспоминает:

«Что касается С. Прорвич, то помню немного. Её можно было встретить в городе в полумонашеском одеянии. Ходили слухи, что она готовится к пострижению в монахини.

Очень часто посещала Почаевскую Лавру на Волыни. Перед смертью она была там и там же умерла».

Ксения Георгиевна Додь (проживающая ныне в Клецком районе), бабушка которой (Екатерина) была родной сестрой С. Прорвич, а отец (Георгий Прорвич) был племянником мужа писательницы, в 30-х годах жила в Барановичах. Она хорошо помнит сестру своей бабушки, С. Прорвич:

«В 1937 году я с отцом ездила в Лунинец навестить, как отец сказывал, «тётю Соню». Она уже совсем плохо видела, отца моего очень любила, уважала. Говорила, что уедет в Почаев: туда она ездила очень часто. Я привезла [от неё] из газеты «Русское слово» вкладыши «Детский листок», где печатались «тёти Сони» рассказы, стихотворения, сказки и кроссворды.

Она очень обрадовалась; похвалила, что я умею хорошо читать по-русски и подарила мне длинное стихотворение... я его выучила и сегодня наизусть помню.

Буду так называть её — «тётя Соня» уехала в скором времени в Почаев и недолго там пробыла: отец получил письмо о её кончине, а потому что в Почаеве она была всеми уважаема. На территории монастыря ее похоронили.

У отца моего было много ее произведений, но для него настало очень тяжёлое время: пришлось уехать далеко и всё растерялось. Я была ребёнком, но София Фёдоровна останется в моей памяти навсегда».

Воспоминания К.Г. Додь о том, что С. Прорвич в старости потеряла зрение, подтверждаются одним из последних стихотворений писательницы, которое было напечатано в год её смерти в первом июльском номере еженедельника:

Молитва слепой.

Господи помилуй, Господи прости!
Помоги мне, Боже, крест свой донести.

Мрачные туманы, серые вуали,
Вьются пред очами, заслоняя дали.

Небу, свету, солнцу не внимают очи,
Только думы дышут, словно сказки ночи.

Книги — моя радость — мне теперь не зримы:
Утомились очи — рок неумолимый...

Ах, унынья слёзы обжигают душу!
Но я теплой веры в Бога не нарушу...

Господи помилуй, Господи прости!
Помоги мне, Боже, крест свой донести...

Хотя два независимых друг от друга источника — из Беларуси и Канады — утверждают, что С. Прорвич умерла в Почаевском монастыре, в канцелярии наместника Почаевской Лавры ничего не известно о месте захоронения писательницы. Проверив хранящиеся в Кременецком ЗАГСе акты регистрации Лавры за 1930-1939 годы, обнаружить регистрацию смерти С. Прорвич не удалось.

Да, не зарегистрировали, некогда было... Возможно, о смерти её не нашлось кому сообщить в редакцию «Воскресного чтения»: во всяком случае, некролог сотрудницы «ВЧ» С. Прорвич на страницах этого журнала пока не обнаружен.

Нельзя не учитывать и традиции Почаева: при всем уважении к глубоко религиозной писательнице, её, как женщину-мирянку, не могли похоронить на монашеском кладбище, рядом с мужчинами-монахами: в Почаеве действует своя строгая дисциплина, и монастырь этот — мужской.

А пока не определены точно день рождения и смерти Софии Прорвич, не найдена её могила, исследование жизненного пути писательницы нельзя считать законченным.

На верх старонкі