Альманах “Лунінецкая муза” № 5

Василий Тумилович
Возрождение забытого имени...

«Мир поэзии стройной»

Вскоре после открытия забытой писательницы ей был посвящен ряд публикаций в «Лунінецкіх навінах», «Информ-прогулке» (Лунинец), «Магілёўскай даўніне» и других изданиях. Софии Прорвич посвящены три доклада на научно-практических конференциях в Минске и доклад на международной конференции по Полесью.

На сегодняшний день не известно, писала ли С. Прорвич на других языках, кроме русского. Но язык героев в литературных произведениях весьма своеобразен: из их уст часто звучит полесская речь, например: «Мамко, ходземо на грэблю; набожно; мамонько; зоставайся лепей дома; завируха; зусим; куплю тобе сукеночку чирвону; ось продам лёнок» — эти и другие выражения придают своеобразную выразительность и национальный колорит рассказам Софии Фёдоровны.

Диалект, на котором разговаривают крестьяне на родине С. Прорвич, в значительной мере состоит из украинских и белорусских слов. На Полесье легко уживались языки, религии и культуры многих народов, а потому и творчество С. Прорвич впитало в себя богатое культурное наследие этого края. Православие Прорвич-писательницы также носит уживчивый с иными религиями характер, что не часто встречается в среде религиозных писателей.

Вместе с тем Прорвич-христианка — неутомимый проповедник православной веры. Хотя ею признается актуальной проблема сохранения чистоты своего вероучения и беспокоят «вольнодумцы Остапы, толкователи в свою личную пользу Евангелия», у писательницы нет презрения или неуважения к представителям других конфессий, вероучение которых для С. Прорвич неприемлемо. Ею не принимается чужое вероучение; «вольнодумцы» же воспринимаются как люди, достойные сожаления и блуждающие вокруг истины.

Софию Прорвич следует воспринимать как религиозную писательницу, ведь таковой она и является в первую очередь. Воспринимая окружающий мир через призму религиозного сознания, она много внимания уделяла также вопросам воспитания детей и молодежи, роли женщины в семье и обществе, широко освещала вопросы любви к Родине, под которой понимала родное Полесье, её привлекали этнографические мотивы, описание полесского быта, полузабытых народно-религиозных обычаев полешуков.

Особенно ярко это выражено в рассказе «Крест», где дается описание обрядов, совершаемых на Полесье при закладке дома, при проводах сына на военную службу, отражены магические действия при улаживании семейно-брачных дел. Часто время совершения определенных магических действий связано с фазами луны или с восходом солнца...

Среди упоминаемых в произведениях С. Прорвич народно-религиозных обычаев заслуживает внимания полузабытый уже в начале 20-х годов ХХ века обряд засевания поля, совершаемый на праздник Благовещения освященной в церкви просфорой сразу же после богослужения (в миниатюре «На свечечку»), принесение из церкви огня в четверг перед Пасхой (в рассказе «Любили наши отцы Бога»).

Но особенно ярко в творчестве С. Прорвич звучит тема Родины — Полесья. Оно сравнивается с «миром (т.е. покоем) Христовым». В связи с этим хочется привести гимн Полесью — отрывок из рассказа «Неизменно-прекрасное, вечное...»:

«Я теперь понимаю, что дает человеку «мир Христов»... Эта Полесская глушь как обитель прекрасна... Мы окружены вековечным бором... Смотри, милый, даже при лунном освещении видно, как вот те мохнатые ели и сосны лениво покачивают своими гордыми вершинами и как гранитной стеной защищают нас от суетного мира...»

София Прорвич печаталась в варшавских периодических изданиях, на страницах которых рядом с ее произведениями часто помещались «реакционные» материалы. Но женщина оставалась далекой от антисоветских или антипольских политических кампаний. Вместе с тем политический нейтралитет не каждому давался легко, особенно на восточных окраинах Польши: в судах рассматривались дела о претензиях католиков на храмы других конфессий, проводилась политика полонизации, в которой государство отводило костелу политическую роль, набирал силу антисемитизм. Но и в этой действительности С. Прорвич не сетует на судьбу: грядущий день, каким бы тяжким или сложным он ни был, воспринимается ею как дарованный Богом.

Наконец, нельзя не отметить еще одну важную особенность эпохи, в которую создавались литературные произведения С. Прорвич. Два межвоенных десятилетия были временем так называемого «писательского бума», когда за перо взялись люди, ранее далекие от литературной деятельности. Писали свои воспоминания не только бывшие государственные или военные деятели: пробовали силы на литературной ниве чиновники и священники, вдовы военных и церковные хористы, юные гимназисты и старые помещики...

Как видим, «писательский бум» не обошел стороной и Лунинец: литературное наследие С. Прорвич — тому прекрасный пример.

«Писательским бумом» оказались заражены и учащиеся русской реальной гимназии, они «до её закрытия в 1930 году издавали в Лунинце сатирическо-литературный журнал «Рожок».

«Писательский бум» 1920-30-х годов — уникальное и пока не исследованное явление; время, когда на литературном небосклоне ярко взошла писательская звезда Софии Прорвич.